Реализуем проекты + "Эстафета поколений" + "Молодые учат пожилых"

Содержание материала

                 Это был 1945 год.

                 За окном раздался пронзительный ребячий крик.

-Что это? - спросил я сидящую рядом девочку с красивыми чуть-

чуть татарскими глазами и мелодичным голоском.

-А, это бишара, кому то попухло, - спокойно ответила она,

Верочка, как её звали буквально все, потому что была такая

миловидная во всех отношениях, что по другому никто даже и не

думал её называть.

            sheina.vd

А между тем эта девочка совсем недавно сбежала из

детского дома, расположенного в посёлке Тоцкий   Оренбургской

области. Ей в детском   доме очень не понравилось как жители

посёлка относились   к детям, оставшимся без родителей в войну.

            Не каждая девятилетняя девочка могла пойти на

такой решительный шаг. Верочка незаметно ушла из детского

дома, пришла на железнодорожную станцию и, когда подошёл

пригородный поезд, попросила проводницу пустить её в вагон

без билета   (денег, конечно, не было), честно рассказав обо всём.

Проводница разрешила девочке доехать до станции

Переволоцкая (75 километров пути) и Верочка в 7 часов утра

постучала в окно дома, где жила её бабушка.

            Надо представить и испуг и радость бабушки, когда увидела

внучку, отправленную дядей Михаилом Русановым в детский

дом на воспитание.

            Михаил Русанов после фронта работал шофёром у первого

   секретаря Переволоцкого райкома партии.

Ездить приходилось очень много и по району и

по области. Чтобы не волноваться за сироту-племянницу,  

он отправил её в детский дом - там всё таки за детьми

воспитатели присматривать будут, как он надеялся.

            Но у Верочки свой характер. Когда она увидела   и

почувствовала всю атмосферу детдомовских отношений, то

сразу решила уйти, прямо заявив об этом директору.

И вот мы с Верочкой зимним вечером сидим за столом на кухне у

её   бабушки, керосиновая лампа потрескивает,   кругом тишина,

бабушка должно быть спит. О чём мы говорили?

Пусть это останется тайной.

Она постелила мне из дерюжки (домотканное полотно)

постель на сундуке, у ног поставила табуретку, на неё положила

чемодан,   так как сундук короткий и ноги свешивались.

            Утром я уехал на колхозной подводе в свою родную

деревню , где был сыном колхоза, жил прямо в правлении, на

виду у всей деревни Черновки, маленькой, всего 60 саманных

домишек. Люди в деревне жили очень дружно, не было

никаких замков на дверях   домов, сараев, крышках сундуков-

каждый человек на виду и доверие друг к другу как в хорошей

семье.

            Правление находилось в нашем доме, моя бабушка там

работала уборщицей, я ей помогал.

Колхоз за это платил продуктами, денег не было. Все расчёты в

колхозе проводились по трудодням, то есть полный рабочий день

- это трудодень. Если половина рабочего дня - это 50 сотых и т.д.

            У меня тоже была книжка колхозника (все дети в войну

работали) и я помню, что дядя Максим Анисимов, безногий

табельщик колхоза ( ноги ампутированы в гражданскую войну)

делал запись в мою книжку на 50 сотых трудодня, когда я обегал

всю деревню, чтобы собрать колхозников на собрание, и 20 сотых,

когда я на лошади отвозил очередную сводку в сельский совет и

т.д. А осенью согласно заработанным трудодням колхозникам

выдавали зерно с нового урожая, овощи, иногда мясо. Больше

ничего в колхозе после войны не было.

            В 1946-47 годах летом стояла страшная засуха - всё

выгорело, эти голодные годы остались в памяти на всю жизнь.

            Эти годы я Верочку не видел, не приходилось ездить в

районный центр Переволоцк. Михаил Русанов, как шофёр

райкомовской машины, всегда ночевал в правлении, то есть у

нас,   где мы жили с бабушкой. Однажды он привёз Верочку

летом к нам погостить. Мальчишкам и девчонкам нашей

деревни очень понравилась девочка из Переволоцка, мы играли

в прятки, весело бегали между домами и сараями.

            Но вот прямо на моих глазах Верочка на бегу зацепилась

ножкой за камень и упала. Когда я подбежал, то увидел, что у неё

глубоко расцарапана нога о камень и течёт кровь.

            Что делать? Никаких медпунктов и аптечек в деревне не

было. По бабушкиному рецепту я побежал к куче золы, схватил

пригоршню и посыпал свежей золой   Верочкину рану.

Она не плакала, молча ушла в дом, а к вечеру Михаил Русанов

отвёз её в Переволоцк.   Видимо зола помогла тогда, она всегда

нас, пацанов, выручала в годы аойны и первые после войны.

            Следующая встреча с Верочкой была у меня в 1948 году,

когда я внезапно я попал в Переволоцкую районную больницу

на лечение. Верочка принесла мне еду и книги. В палату её не

пустили, она стояла у раскрытого окна и рассказывала о чём - то.

Я не помню о чём, потому что был очень взволнован её

приходом, смотрел на неё не отрываясь- никто до этого так

внимательно ко мне не относился- ведь маму свою я не знал, она

умерла, когда мне было, как говорила бабушка, всего 4 месяца.

            В 1949 году я поступил в Чкаловский (ныне Оренбургский)

техникум механизации сельского хозяйства. Жил в общежитии.

Мы с Верочкой начали писать письма друг другу. Я подробно

описывал содержание увиденных художественных фильмов.

Денег на посещение кинотеатров не было, я записался

дружинником в отделении милиции, мне выдали удостоверение

и по нему бесплатно можно было проходить в кинотеатр. Верочка

в ответ писала, что ей очень нравится, как я пишу про увиденный

фильм.

            Первые два курса   в техникуме было не легко, так как

жил на одну стипендию (140рублей), а килограмм чёрного хлеба

стоил тогда 2 рубля 50 копеек,   это я запомнил на всю

жизнь. Питался в основном хлебом и водой.

               Верочка в письме пригласила меня приехать. Я написал

стихи, посвящённые ей: (Стихи)...........

            И вот зимним вечером на пригородном поезде (без

билета,конечно) приехал на станцию Переволоцкая, надеясь,

что Верочка меня встретит.   Но   встретил Русанов Михаил,

сказал:

-Иди, Верочка убралась, ждёт тебя.

Да, действительно, в комнате было удивительно чисто, в печке

горели, потрескивая, дрова.

Верочка сидела за столом на кухне, где раньше мы сидели с ней,

вежливая, внимательная и спокойная до удивления. Одета была в

черном костюмчике, что придавало ей строгость вместе с

красотой.

Угостила меня ужином, рассказала о своём трудном детстве,

когда разговаривала только с животными, они её понимали.

Тут я решился показать Верочке свои стихи. Она прочитала,

спокойно сказала: -"Хорошие стихи."

            Не знаю почему, меня возмутило её спокойствие, я

выхватил из её рук тетрадь со стихами, бросил в огонь горящей

печи и, взволнованный, выскочил на улицу и тут столкнулся с

Русановым Михаилом. Он оказывается встретил сестру из

Куйбышева (ныне Самара) и мой романтический порыв иссяк.

Утром рано уехал в Оренбург, как всегда без билета.

           Потом написал Верочке письмо с описанием содержания

взволновавшего меня фильма "Кубанские казаки", особо меня

взволновала песня "Каким ты был, таким ты и остался"...

          Верочка вновь пригласила меня приехать. Умылся

хорошо - других средств выглядеть лучше у нас тогда не было-

без билета заскочил в пригородный поезд - и вот иду , волнуясь,

от здания   станции Переволоцкая к дому Русановых и вдруг вижу

огромную бочку на колёсах, которую наливает водой из

колонки... Верочка.     Конечно, я попытался ей помогать, и когда

бочка наполнилась полностью, взял из рук Верочки деревянные

оглобли от бочки, чтобы толкать   по направлению к дому, а меня

чуть не подняло вверх от тяжести бочки, как противовеса.        С

большим трудом начал толкать бочку с плескавшейся водой по

неровной дороге. Когда вдвоём дотолкали бочку до дома

Русановых, с меня ручьём тёк пот. А Верочка постоянно возила

одна воду домой в этой бочке. Современным детям этот труд

даже представить, пожалуй. невозможно.

            В один из следующих моих приездов к Русановым

её бабушка сказала мне, что Верочка пошла за глиной. это в

овраге, за домом, если можешь, помоги ей. Овраг огромный,

заросший бурьяном, на самом дне я увидел   Верочку, она копала

лопатой твёрдую глину и накладывала в тележку на колёсах.

          Эту   тележку пустую очень тяжело вытаскивать из оврага, а

как мы с Верочкой вытолкали её с тяжелейшей   глиной, сейчас

мне трудно представить, а тогда, по молодости, это было

нормальным делом.

            Вечером Верочка   предложила мне пройтись по

Переволоцку, конкретно по дороге, по которой она ходила за   два

километра в школу.

Красивым летним вечером мы шли рядом, держались за руку.

                                   Продолжение следует